***





при памяти лишь дуб
и то редко
ясень осенью
я же просто я
но открыв волоса
увидел старика
то был он хоттабыч
любил повторять трах
тибидох
это его любимое
да единственное
заклинание на
эту тему

***





разгул ганг
стеров в ньюйорке
останется скоро голый
череп от города
возьмут его в руки тогда
приберут к рукам
с пафосом скажут
бедный нью йорик

***





взрослая жизнь
изнуряющий жар
сколь не спеши
в тень миража
встанешь не ты
знай наперёд
кормит мечты
точный расчот
служит на раз
правде и лжи
стук топора
взрослая жизнь

три кита

яна цырлина вопрошает
Собираем для ПЕРММ подборку с рекомендациями от интересных людей "что можно почитать, посмотреть" в ситуации самоизоляции. Ты не сможешь от себя и от Пио порекомендовать три книги и три фильма?
+++
СЕРГЕЙ СИГЕРСОН рекомендует
три книги
+
Сигизмунд Кржижановский. Клуб убийц букв
Самый интересный русскоязычный прозаик ХХ века, по нашему мнению, настолько далеко обогнавший всех, что читать его бывает непросто. Особенно если знать про занятия автора философией, преподавание теории искусств актёрам-режиссёрам, сотрудничество с энциклопедическими изданиями. Но всё это не важно, если хотите погрузиться в головокружительные бездны человеческой мысли. Нужно просто отдаться во власть слов и букв, которые здесь представляются живыми существами со своими характерами. Тогда совершенно невероятные сюжеты про изменения времени да пространства окажутся более реальными, чем бытовые зарисовки про невероятно скучную жизнь ваших соседей.
Collapse )

из народного проекта свежие мысли барона мюнхаузена

Когда я, барон Мюнхаузен, впервые появился во Франции, эти лягушатники, по своему обыкновению, задрали носы. Проткнул сотню-другую из них на дуэли - никакого толку. "Ты, - говорят, - некрасивый, непонятный и завиральный, как наш де Бержерак. И не любить мы тебя будем так же!" Под шумок (от шпаг и ругани) бойкий сценописец фарсов Коллен Д'Арлевиль выпустил книжку про буйного гасконца барона де Крака. Возрадовались картавящие, возгордились героем новым. А все его новые подвиги писака взял в моей книге. Так стал я французом, точнее - вранцузом. А гасконец в Париже так полюбился, что стал считаться извечно таковым - и токмо таковым - бывшим, позднее и Бержерака стали считать родом оттуда, и прочих буйный, острых на язык да клинок. Особенно постарался один потомок Арапа Петра Великого (извините, Дюма Великого, внука арапа) - некий мушкетёр Д'Артаньян. Говорю "некий" потому, что история сего субъекта сильно напоминает ту, которую педанты-литературоЕды любят выдавать за мою подлинную историю. Мемуары под его именем выпустил борзописец посторонний, весьма приукрасив роман оной жизни. Затем из четырёх Д'Артаньянов (родных и двоюродных) потомком Араповым составился одинCollapse )